Больница. Сумерки. Палата. И пульс пищит, считает аппарат,
А на кровати, лежит худой мужчина и участи своей совсем не рад.
Ему на вид всего годков за 40, а выглядит неважно, как старик
И катятся из глаз его слезинки, он вспоминает жизни каждый миг.
Тринадцать лет, он с мамой, папой в церкви и Дух Святой касается его,
Он кается, все были вокруг рады, ведь это к жизни вечной привело.
И жизнь иная, общенья после службы, большие цели, внутренний задор,
Но вот пошла учеба в институте и жизнь по плоти, от Христа забор.
Потом работа, церковь он не бросил, по воскресеньям часто там бывал,
И плакал даже, думая всё бросить, с какой бы радостью со многим он порвал.
Но время шло, а он всё не менялся, никак не мог оставить грешный мир,
Не понимал, что соблазны манили, как мышку в мышеловку вкусный сыр.
Мечтал порой он жить другою жизнью, служить Христу, на всех собраньях
Быть, сам всё хотел, да только не менялся, к Христу не шёл, земное умертвить.
Молился честно, трижды на день, перед едой, молитвою одной,
Спасенье даром, потерять боялся, что было куплено бесценною ценой.
Всё суета, то - то, то - это надо, устал опять, до завтра отдохну.
Судьбой благополучной услаждался, не чувствуя, что он идёт ко дну.
Болезнь пришла, негаданно, нежданно, значения всерьёз ей не предал.
Ну, мало ли, чего с ним приключалось, ведь он ещё ни разу не пропал.
Лечение никак не помогало, занервничал, пришлось иначе жить
И времени с желанием хватало, стихи в Евангелии наизусть учить.
Болезнь над ним сгущала свои тучи, со страхом думал он, что больше не жилец.
Теперь подолгу он отчаянно молился: «Иисус - ну смилостивься наконец!»
Пришли уже пресвитера в больницу, его помазать, для жизни воскресить.
Да толку мало, он не поднимался, никак не получалося ожить.
На Бога очень злился: «Ты ж со мною, во всём мне обещал Ты помогать!
Ну что Тебе плохого в жизни сделал? Чего меня не хочешь Ты поднять?»
И вот - реанимационная палата, смирился наконец-то человек.
Он осознал, что жизнь не в нашей власти и подошел к концу его короткий век.
Лежал он смерть принять уже готовый и нет обид, ну что ж - так Бог решил.
Всё время непрестанно он молился, ведь очень много в жизни нагрешил.
И смерть он ждёт, но всё же беспокойство, страдает и болит его душа.
Что сделал в жизни я для Иисуса? Ведь это всё не стоит и гроша.
Христос купил моё спасенье… Позорной смертью умер на кресте…
Он заплатил, чтобы я стал спасённым, для безмятежной жизни в чистоте.
Он умирал, чтоб смог войти я в вечность, мои грехи к кресту Он пригвоздил,
А жизнь прошла, как пар, как звук, как ветер, и чем я за спасенье отплатил.
И вот он плакал: «Жизнь прошла напрасно, что для души своей я приобрёл?
Не думалось, что будет с ним такое, ведь очень быстро век его прошел».
Нет радости, а только огорчение, переживание, а вдруг я не спасён!?
Ах, если б заново прожить всё было можно, да вот грехом до смерти поражён.
Мне стыдно ждать конца! Тебя Иисус увидеть!
Почувствовать во всём твою любовь,
Ты дал мне всё, и даже когда падал, меня всегда спасала Твоя Кровь.
Ах, если я б воскрес, я б изменился! Ах, если бы ожил!..
Лишь для Тебя! Всю жизнь провел в молитве б на коленях
И Библию б не оставлял ни дня!..
Вот так порой бывает в жизни нашей, забудем, какой куплены ценой
И получивши Голгофское спасенье, порой не наблюдаем за собой.
А жизнь в любое время оборвется и что тогда к Христу ты понесешь?
Лишь прошлые пустые обещанья ты вместо плода доброго возьмёшь?
Задумайся, вставая перед чашей, в ней Сила есть, чтобы жизнь была другой.
Ты поспеши, сегодня правду делай, чтоб Иисус прославлен был тобой…
Photo by Bret Kavanaugh on Unsplash